Он все унес. Он был красою жизни.

Ее вино все выпито. На дне

Один осадок горький.

Шекспир. «Макбет».

Когда умирают кони – дышат,

Когда умирают травы – сохнут,

Когда умирают солнца – гаснут,

Когда умирают люди – поют песни.

Велимир Хлебников.

Есть такая мудрая поговорка: «Можешь не писать, не пиши».

17 с лишним лет, «пачкая бумагу», я руководствуюсь этим принципом. Так и на сей раз, как и все написанное прежде, эта статья появилась потому, что я не мог ее не написать. 19 февраля не стало Игоря (Егора) Летова.

Странная и непредсказуемая штука жизнь. Никогда не знаешь, как она повернется.

Впервые Егора я услышал, когда мне было лет 15. В 16 – побывал на его концерте и счастливый, в своем еще детском восторге, брал у него автограф. Разве мог бы я тогда подумать, что он окажется соседом моих родственников в Омске, и тем более кто мог бы подумать, что доведется познакомиться и выступать вместе с ним через 8 лет, и совсем уж не предполагал, что придется писать подобную статью.

Сейчас мне за тридцать и Егора уже нет. Тяжело передать все словами, но написать было нужно.

Часто бывает, или полное забвение, или наоборот, даже те, кто ненавидели человека при жизни, ругая за глаза, после садятся писать мемуары и воспоминания, поют ему дифирамбы «каким он парнем был». Студии еще долго будут стричь купоны на всевозможных переизданиях, а критики и разного рода «подколдуи» зарабатывать авторитет, копаясь в грязном белье, рассуждая о том, в чем не смыслят. Молодежь, которая знает пару песен или понаслышке, ринется покупать диски в магазинах и качать в Интернет. Перефразируя песню «Инструкции по выживанию» они не знают, что такое КГБ они не знают, что такое металлический страх. Откуда им это знать, когда родились намного позже, как им понять песни Летова, когда не прочитали и сотой части книжек, которые он прочитал? Что они могут сказать о его песнях и какое имеют право, если называют музыку «музлом» и взвешивают как колбасу, гигобайтами. Быдло будет говорить, что это тот, который пел матом, он, мол, наш чувак, так, не врубившись, что это он о них матом пел, потому что большего не заслуживали, а настоящим людям предназначалось другое. «Имеющий уши да услышит». «Перец, соль, да сахар».

Разве может передать впечатления космонавта тот, кто сам никогда не побывал в космосе? Кто расскажет о солдате лучше, чем его однополчане? О музыканте должны говорить музыканты. О таких как Егор могут писать те – кто были его близкими друзьями, соратниками, или те, кто по-настоящему заслужил это. Наверное, самонадеянно так полагать, но я думаю, что заслужил это право. Так же как и он, я записал не один десяток альбомов, и не предал того, что когда-то засело в мою еще несмышленую голову. Все это, весь этот панк-рок я попробовал на свой зуб.

Не буду писать, что за человек был Игорь Федорович Летов. Нет у меня на это никакого права, да и не настолько я хорошо его знал. Хотелось бы сказать несколько слов уважения в адрес талантливого человека, точнее, о том, чем всегда было творчество Егора для меня.

Он когда-то сказал, что счастлив и гордится тем, что попал, и поучаствовал в великом рок-н-рольном празднике, говорил, что успел на тот «поезд». Я же говорю сейчас, что счастлив и горжусь тем, что хоть на него и не успел, но пришел проводить, я увидел уходящий хвост этого поезда и голубой вагон. Я увидел и поверил в чудо. После нас уже будут лишь те, для кого это лишь бабушкины сказки да миф, а потом и их забудут. Но так не должно быть. И пока я живая часть этого мифа, я не хочу, чтоб забывали тех, кто строил и подарил нам, таким же, как и они, этот праздник.

Егор говорил в одном из своих интервью: «Услышал, узнал, отдай, передай другому». Он был моим настоящим учителем, не напрямую, а «заочно». Это способ передачи знаний и информации, наподобие, как в восточных практиках и учениях. Ученик только спрашивает разрешения присутствовать и наблюдать. Смотрит, повторяет, слушает, а затем сам делает выводы и все остальное. Это проверка на «свойство». Если ты такой же по своей природе, если вы одной крови, одного поля ягоды, до тебя все доходит самостоятельно. Никто не объясняет и ничего не разжевывает. В советские времена была замечательная семейно-спортивная передача, называлась – «Делай с нами, делай как мы, делай лучше нас». Абсолютно верный принцип. Если ты из этой «семьи», из этой традиции, учись у старших, совершенствуйся, а дальше твори сам. У Егора была песня с аналогичным названием. Вот я учился и старался идти дальше.

Я счастлив и благодарен судьбе, что она нас свела. Если бы в те времена не услышал песни Летова, может, я бы не состоялся как творческая личность или состоялся, но в меньшей степени, не прочитал бы многих книг, не посмотрел многих фильмов, не узнал и не встретил бы стольких интересных людей. Может, и дошел бы до всего сам, но намного позже, а как говорится: «Дорога ложка к обеду».

Я очень своевременно получил такой нужный культурный шок, такие яркие, впечатления от ошеломляющей искренности и энергии, дерзких летовских песен. Он задал такую высокую планку, что я не мог, не имел права, стыдно было делать плохо. Может не лучше, но хотя бы не хуже.

Когда я впервые его услышал, мне показалось, что это я пою. Сейчас спустя столько лет, кажется, что может, конечно, не я, но от моего имени то же. Это еще раз доказывает – есть вещи вне временные.

Собственная манера и свое лицо в творчестве приходит не сразу. В начале в тебе много чужого и ты мало умеешь сам, учишься у такого же, но более сильного, и он говорит одновременно от своего имени и от твоего, пока ты не набрал свой разбег. Со временем все меньше чужого и все больше своего. Как интонации Джима Моррисона звучали в раннем творчестве Егора, и помогли ему стать тем, кем он стал, так позже Егор во многом помог мне стать самим собой.

На самом деле нет творчества своего и чужого. Творчество, если оно настоящее оно общее, одно на всех, для тех, кто в нем нуждается, кого оно «вытянет за волосы из болота».

Некоторое время назад я отошел от панк-рока, стал пытаться развивать дарк фолк и практически не слышал последних записей группы «Гражданская Оборона», но это в принципе и не важно. Главное в свое время я услышал и понял то, что нужно – и «Сто лет одиночества» и «Прыг скок», и «Русское поле экспериментов».

Когда-то Егор с горечью высказался словами из песни Александра Башлачева, что «нет того мальчика, что гада воевать после меня станет», то есть, нет смены, некому продолжать начатое и «Дух», в высоком смысле, слова вымирает. Его слова тогда меня очень сильно задели. Поэтому, засучив 17 лет назад рукава, собрав свою первую группу, сейчас я уже говорю, что «некому гада за меня воевать», в надежде, что эти слова как когда-то меня, кого-то проймут до печенок, заставят петь, сочинять, не быть частью безликого и глупого стада, не быть как все. Заставят, как и меня стать в полный рост, выпрямиться и ощутить великую радость творчества и свободы в душе. Надеюсь, что эстафета передачи прометеевского огня вновь осуществится.

Я благодарен Егору, многие его песни помогли мне в трудные минуты, как песни других помогали ему. Помогли вырубить из своего сознания раз и навсегда этот всемирный попс и вселенскую пошлость, «не поверив в перемену погоды», раз и навсегда выбрать, на чьей я стороне. На стороне тех, где «могилы и подвалы», но кто хотел и «увидел солнце». Сказал «Да» максимализму и «Нет» жизненному принципу – «лучшее – враг хорошего». И если была хоть малейшая возможность выбирать «Свет или больше», то выбирал «больше». Моим кредо в жизни стало: «чтобы ни случилось, никогда не сдавайся». Двигайся и живи, не смотря ни на что, вопреки всему, «назло и поперек»! «Всегда быть против» чудовищной и нелепой несправедливости незавидного удела человеческого бытия. А самое главное я благодарен Егору, что он верил и своим примером, научил верить меня. Верить в чудо, в себя, что ты можешь совершить невозможное, что один в поле воин. Поэтому из всех сил я старался и стараюсь делать, чтоб Дух жил, продолжал жить во мне.

На похороны я не поехал, подумал и без меня суеты хватит, да и что это изменит. Пытался дозвонится его родным – не получилось, телефон был все время занят. Не осталось ни фотографий, ни афиш о совместном концерте, думали не последний концерт и еще встретимся. Осталась только память. 44 года – это так мало. «Все идет по плану». «Сид Вишес умер у тебя на глазах, Джим Моррисон умер у тебя на глазах, мой друг умер у тебя на глазах», не стало и автора этих строк, «а вы остались такими же», будто ничего не изменилось. Вокруг «Все так же пусто, все таже злоба, все та же мерзость». Одни и те же рожи – Ксюши и Сережи. Нет – я не такой. Какое счастье!

44 не так мало, не все напрасно, если кто-то или что-то меняется.

Спасибо, Игорь!

Владимир Доронин, группа «Система Безопасности».

21.02.2008