ЧЕРНАЯ ЗВЕЗДА

Черная звезда
В вышине погасла.
И стало в жизни все,
Все моей напрасно.

И во всей вселенной все чужим
Стало, и таким далеким.
Черная звезда, прости,
Что таким был я жестоким.

Свет астральный
И хвосты комет –
Все суета сует.
В моей жизни Ты –
Самый яркий свет.
Черная звезда, Ты –
Самый яркий след.

Черная звезда,
Кто тебя зажжет?
Кто прервет твой сон,
Кто растопит лед?

Тучи плывут по небу,
А мы с надеждой смотрим на солнце.
Тучи плывут, а небо,
Небо навсегда остается.
Ведь тучи пройдут, а небо,
Небо в нас остается!

0=(+1)+(-1)

Настали печальные дни,
Куда мы с тобою попали.
Зажигают вокзалы огни,
Бездонные как глаза Кали.

Тихим голосом ветра,
Шепчут, бирюзовые дали.
Пока не поздно, старик,
Крути отсюда педали.

Устало мое сердце от доспехов и лат.
Устали пальцы от стандартных запилов.
О накрои, мудрый Гудвин, для сердец нам заплат,
Чтобы тоскою в них не сквозило.

Как игристые вина, переполнив сосуд,
Потекут мысли стихами из меня через край.
Я немного погреюсь, и, покинув приют,
Отправлюсь искать потерянный рай.

Раскроется парус, как волшебный ларец,
Оборвав от радости снасти и стеньги.
Остап, когда же мы, наконец,
Наши делить будем деньги?

Зуб дракона вместе с кроличьей лапой,
От чужих глаз спрячь на груди.
Ритуальным ножом пентакль нацарапай,
Чтобы сопутствовала удача в пути.

Когда планеты поменяются домом,
Воздай почести саламандрам и сильфам.
Не забудь обратиться к ундинам и гномам.
Держи ухо востро, не доверяй нимфам.

Осталась где-то девушка Леля.
Ах, Рио, Рио, тоска меня гложет.
Жизнь коротка, как первая доля,
И запад нам уже ничем не поможет.

Шамкая проклятья, седые старухи,
Ядом плюются от бессилия в след.
Заклятьями надежно пробоины латая,
По морю ведет ветхую лодочку Гед.

Ярко горит над ним Гобадрон,
Дел пустяковых не бывает у мага.
Воруют клептоманы блеск из корон,
Движут мной двеша и рага.

Не получился из меня Бетховен и Бах,
Не вышел Гоген и Малевич.
Неужели никогда нам не светит
Ходить в белых штанах.
Остап, кто такой этот Козлевич?

Снова вокруг сгущается мрак.
Плохая карма преследует нас.
Сатана с Богом играют в триктрак,
Один и тот же ночной кошмар каждый раз.

Равнозначность побед и поражений.
Конфликт между Одином и Иеговой.
Бесконечное число перерождений.
Чтоб в конечном итоге опять стать коровой.

А может нам это все снится,
И наш мир – плод воображенья шамана?
И есть только Ноль, интегрируемый Единицей,
Чей космический смысл воплощает нирвана.

Оборвет колючий ветер афиши.
Словно удочки, шнуры мы смотаем.
Пиццикато дождя пробежится по крышам.
Сигаретным дымом мы с рассветом растаем.

Промотал король владенья свои и дворец,
Ненасытные боги нас съедят с кашей.
Остап, по-моему, пришел наш конец,
И плакали денежки наши…

КАК НАКРЫЛОСЬ ВСЕ МЕДНЫМ КОРЫТОМ

Часы пробили полночь. Тыквой стала карета.
Разбился на части счастья хрупкий фиал.
Ты ушла, моя песенка спета.
Гости разъехались. Закончился бал.

Мы до дна осушили кубок разлуки.
Беспросветная тень пролегла между нами.
Поздно рвать волосы и заламывать руки.
Захлопнулась дверь между мирами.

Онанизм и нежный голос Джарбоэ –
Это все, что осталось на посошок.
Утратило смысл существование земное.
Только небо смеялось – ну, что влип, Золушок!?

Подписан пергамент внизу бурой тушью.
Чтобы не суждено было развеяться чарам,
Забирай же скорее, Пан, мою душу,
За бесценок, просто так, даром!

Так вперед, а потом вниз по скользкой дорожке.
Пусть накроется все медным корытом.
И растут острее по весне у бесенят рожки,
Шелковятся хвосты и крепнут копыта.

Без выходных работают адские термы.
Ныряют грешники в кипящее масло.
Мы призванию своему останемся верны,
Чтобы пламя в преисподней никогда не погасло.

Значит, будем поклоняться золотому тельцу.
Проматывать жизнь и здоровье.
Назло всему свету, себе и творцу,
Наслаждаясь плотской любовью.

У гиены огненной крепкий желудок,
Переварит она всех с потрохами.
Теряя совесть, честь и рассудок,
Беспомощно пустоте мы грозим кулаками.

Мучает поутру вурдалаков изжога.
Чей-то конец – это чье-то начало.
Для Атоса все – это так много,
А для графа Де Ляфер – слишком мало.

Мы сидим на ветке, которую рубим.
Без оглядки, доверившись всемогущему богу.
В глубине души мы все его любим.
А он нас не всех, да и то понемногу.

Не произноси имя никогда Его всуе.
Ты раб, ты слаб, червь, чернь, грязь, быдло, чандала.
Корчась от боли, мы хрипим, аллилуйя!
Сердце от любви, чтобы не разорвало.

КОНЕЦ СВЕТА ОДИН НА ДВОИХ

Улыбнулся лукаво старичок из-за тучки.
В книге судеб крест, выводя старательно мелом.
Не держаться в блаженстве за ручки
И не целоваться нам уже под омелой.

Свистнул на горе пронзительно рак.
Сон в руку плохая примета.
В масштабах мира – это конечно пустяк.
А для двоих наступил конец света.

Что бы исцелить своими слезами
На помощь феникс не прилетел.
Почему это случилось именно с нами
За что такой незавидный удел?

Неблагодарное это занятие –
О кренделях небесных мечтать!
Не носить тебе подвенечное платье,
Да и мне не в новом наряде не щеголять.

Решил Гименей на нас отдохнуть,
Закрыв очередной гастрольный сезон.
Душещипательное что-нибудь
Не сбацал в нашу честь Мендельсон.

На белоснежном скакуне Калке
На выручку к нам не успеть.
Свадебных песен синеглазым русалкам
Уж точно нам хором не петь.

С детства скупые подгорные жители
Не раскошелятся на обручальные кольца.
Не увидим мы из окон нашей обители
Как в козероге возрождается солнце.

Каждый новый день лишь продляет мученья.
Из пустоты пришли и уйдем в пустоту.
Так и не узнав тайну и счастье рожденья.
Наша карта бита и поезд туту.

Получился сюжет почти в духе Шекспира.
Могильщик читает монолог, обращаясь к лопате.
Да уж точно не будет грандиозного пира,
И друзья, не уснут сладко в салате.

После брачной ночи на утро,
Не увидеть мне как в первый раз
Отразится небо в твоих глазах перламутром.
Вот и все. Буд-то бы и не было нас…

ГВЕНДОЛИН

Была полной луна, был на море прилив.
Я сошел на берег, словно с небес.
Глядя, как выползают тритоны на коралловый риф.
И подумал насчет воды, видно прав был Фалес.
Живя одним днем, ни о чем не жалея,
Не зная привязанности, как дикий зверь.
Но встретив тебя в дешевом борделе,
Я сел всей кормою на мель.
Гвендолин

Мы слушали прибоя вкрадчивый голос.
Поднимала алый парус заря.
На тебе был только шелковый пояс,
А на мне из одежды одни якоря.
Лиловый негр лениво наигрывал блюз.
Губами, распухшими словно от перца,
Пока принимали на борт новый груз,
Ты неслышно снимала груз у меня с сердца.
Гвендолин

В портовом баре сухопутные крысы,
В драке суют под ребра ножи.
Расскажет ветрами просоленный шкипер,
Про заморские страны и миражи.
Не вернется однажды шкипер домой,
Русалки защекочут и утащат на дно.
А ты все шептала, на ухо: «Ты мой!».
Ах, как это все было давно.
Гвендолин

Обнимал тебя еще много кто потом,
И каждый раз ты таяла как блан-монже.
Оказаться суждено мне было за бортом,
Для тебя, оставшись в прошлом навсегда уже.
А когда пришла пора склеить мне ласты,
И последние склянки отбило время мое,
Но как попугай Флинта в исступлении: «Пиастры!»,
Я в бреду повторял только имя твое.
Гвендолин

СЧАСТЛИВО ОСТАВАТЬСЯ

Итак, всех стараний печальный итог –
Великое Деланье осуществить я не смог.
Красотами мира не полюбоваться из склепа.
На празднике жизни смотрюсь я нелепо.
Философский камень на базаре не купишь.
Показала удача внушительный кукиш.
Посмеялась над моей наивностью карма.
И с точки зрения вечности все наверно бездарно.
Не удостоили вниманием длинноногие нимфы.
Дни прошли в суете и поисках рифмы.
Джентльменский набор: простатит, не стоит, геморрой.
Прости любимая, за то, что лишь в песнях герой.

Не узреть Грааль в алюминиевой кружке.
Неуютно ночами в холостяцкой избушке.
Разрывается душа струною гитары,
Глядя на то, как мыши едят гремуары.
До мирской суеты нет дела Блаватской.
Не испугать Кроули духовкою адской.
Только я не маг, не волшебник, не принц, не король,
Отвела мне история весьма скромную роль.
Низко падал, высоко летел.
Вот и остался, увы, не удел.
Думал, что вот он в трансцендентность скачок.
Нет – это я твой маразм, привет дурачок!

Перешла дорогу черная кошка.
Склянка с ядом станет в вечность окошком.
Пропита мечта с упырями в трактире –
Еще одним шагом ближе к могиле.
А потом кто-то тихо хлопнет в ладоши
И я в белые переобуюсь калоши.
Окутает саваном готический мрак.
Запас святого елея невосполнимо иссяк.
Не нашла своего героя награда.
Сырая земля, да витая ограда.
Некому провожать и не с кем прощаться,
Что ж удачи, счастливо всем оставаться!

ЛЕБЕДИНАЯ ПЕСНЯ

Плывут по небу беспечно барашки,
Один, два, а следом и три.
С высоты озеро не больше чашки,
Стань лебедем, и сам вниз посмотри.

Покрыта тайной история эта.
И как того требует жанра канон.
Без дат и имен пролить каплю света,
Мне предстоит на дела прошедших времен.

Разносило звонкий стук копыт эхо.
Никто не знал всадника в тех краях.
Солнце пылало огнем на доспехах,
Закаленных в походах и славных боях.

Молод был рыцарь, умен и бесстрашен,
Сила в нем достойную обитель нашла.
Следуя долгу всех братьев чаши,
Вера под знамена его призвала.

Для каждого Адама есть своя Ева.
Испокон веков так уж заведено.
Того, не зная еще, ждала рыцаря дева,
У окна, вращая веретено.

Перо и чернила были бессильны
Словами красоту ее описать.
Среди всех цветов в замках фамильных,
Ей, самым прекрасным дано было стать.

И вот как-то раз, повстречавшись однажды,
Не зная, что медвежью судьба им окажет услугу.
Словно пилигримы, изнемогая от жажды,
Как к роднику, они устремились друг к другу.

Иногда для любви нужно так мало.
Не каждую весну поет в душе соловей.
Смотрел он на нее из-под забрала,
А она на него из-под черных бровей.

О, если бы мгновенье могло не кончаться!
О, если бы надежду не сменяло отчаяние!
Не было бы так с небес тяжело возвращаться!
Он первым нарушил, царившее долго молчание.

Много красавиц на свете я видел,
Но как ты, как ты еще не встретил такой.
Прости, что твои чувства обидел
Прославляя на турнирах имя другой.

В один миг все – все смешалось.
Несли ее ноги, не разбирая пути.
Сама не помнила, где и как оказалась
В лесу, куда дальше не зная идти.

Качал ветер кроны сосен столетних.
Смотрела из-за туч печально луна.
Когда из сил уже выбиваясь последних,
К незнакомому дому вышла она.

Нога человека на тот порог не ступала.
И зверь обходил тот дом стороной.
Дева лишь тогда поняла, что пропала,
Захлопнулась, когда дверь за спиной.

Чего ты хочешь, я знаю, сказала колдунья.
Не за доброе слово, но твоей беде помогу.
Ты прекрасна, а я страшна как горгулья.
Надеюсь, ты не останешься передо мною в долгу.

Как просишь, пусть все, пусть все так и будет.
Станет твой избранник верным только тебе.
Назад в прежний дом дорогу забудет.
Невидимой силой его привяжешь к себе.

Но если с ним, если с ним хоть, что-то случится,
Если он голову сложит в бою,
Ты навсегда, навсегда, навсегда станешь птицей.
Красоту, отдав мне свою.

Девица была на все, что угодно согласна.
Раз все равно без него ей не жить.
Усмехнулась старуха довольно: Вот и прекрасно,
Посему так, так значит и быть.

Замерли листья на ветвях клена
И папоротник в полночь глухую расцвел.
Мелко покрошив корень паслена.
Бросила старуха в кипящий котел.

И когда в срок готов был напиток,
Дева рыцарю его поднесла.
Крепко-накрепко связаны человечки из ниток.
Точно в цель попала стрела.

Тихий шепот шелковых юбок.
Груди тугой бутон и родинка на шее.
Пусть сохранят тайну тех, кто испил этот кубок,
Навсегда прохлада и сумрак аллеи.

Но не бывает для героя подвигов много.
Встали новые травы на местах прошлых ристалищ.
Снова зовут приключенья в дорогу,
И тянет поводья конь, верный товарищ.

Собирала осень краски в гербарий.
Произошло так, как и должно было случиться.
Заранее написан был жизни сценарий.
Пришло время сполна за все расплатиться.

Подарила Она свой ему локон,
Обещала ждать, а он поклялся вернуться.
Догорал закат над сухою осокой.
Было суждено их путям разминуться.

Взяло свое волшебство злое.
Грыз перо от вдохновенья Вергилий.
Не дождаться своего милого Хлое,
И не рвать у берегов белых лилий.

Ее Дафнис уже никогда не воскреснет
И не сможет появиться вдали.
Первый лед, как стекло, как стекло, треснет,
От лебединого плача по погибшей любви.

Плывут по небу беспечно барашки,
Один, два, а следом и три.
С высоты озеро не больше чашки,
Стань лебедем, и сам вниз посмотри.

ТОЧКА, ЛИНИЯ, ПЛОСКОСТЬ

Девять ночей, пламя свечей,
Сердце ласточки и белый бадван.
Дай Соломон связку ключей,
Чтобы рассеять непроглядный туман.

Пятьдесят ворот, тридцать два пути.
Доверившись голосу третьего глаза,
Вернется тот – кто сможет уйти,
Чтобы увидеть небо в алмазах.

Свет исходящий, Свет отраженный.
Кто промолчит, тот не солжет.
Что это значит – пусть посвященный
Разделит, сложит и, умножив, поймет.

Жезлы, чаши, мечи и монеты.
Рыцари, королевы, принцы, принцессы.
На единственный вопрос поиск ответа,
Что по ту сторону Непроницаемой завесы?

Точка является всем и ничем.
Две – это линия, плоскость – образуется третьей.
Объясняется мир, а в нем кто ты и зачем –
Арифметикой звезд и небес геометрией.

Каждый день столкновение с Бездной,
Веря, что удастся Ее пересечь.
Даже если уже все бесполезно,
Вытащить из шляпы сверкающий меч.

Воином, жрецом, дураком и отшельником,
Быть ниже всех, а потом взмыть в высоту.
Чтобы не стать зерном – нужно стать мельником,
Подтвердив собою книг Правоту.

Отбросив сомненья и ненужные споры,
Поймать ветер можно, зная, откуда он дует.
В книге прачек и в аллегориях Торы –
Доказательство, что ложки не существует.

Негасимый пламень, Солнечный ветер,
Земная твердь и Лунный прилив.
В гордом сиянии ослепительный Кетер,
Так становятся Владыкою Фив.

О моем появлении Ты узнаешь заранее,
По легкой поземке первого снега.
Я не говорю, прощай! Я говорю: «До свидания!
До скорой встречи в точке Омега!»